Когда в Гаване идет дождь…

Гавана оказалась патологически красивой. При любой погоде. И даже в дождь.

Это не просто город, где смешение стилей положено в основу архитектурного образа, это место, постигнув которое, Вы уже навсегда впустите в себя что-то легкое, особое и неповторимое. И унесете с собой. И если получится сохранить, то вы будете сюда возвращаться...

 Как возвращались многие знаменитости, чьи фотографии сегодня венчают холлы дорогих гостиниц Гаваны – европейские писатели, голливудские звезды, американские гангстеры.

Исследуя на стенах отелей фотогалереи образов тех, кто любил останавливался в Гаване в старые (дореволюционные) времена, мы отыскали только одного выходца из России, еврейской национальности под фамилией Сачовлянский. Там же был также указан род деятельности г-на Сачовлянского - «финансист мафии» и номер комнаты, где он обычно останавливался   (бывший одессит, в 9-ти летнем возрасте эмигрировал в США, чтобы сделаться мировой знаменитостью под псевдонимом Мейер Лански). Нужно признать, что большинство знаменитых  почитателей Кубы имели американское гражданство.
Особые отношения с островом связывают и Эрнеста Хеменгуэя.

Печатью взаимной любви кубинцев не обойдено ни одно питейное заведение, которые любил посещать писатель в Гаване и ее окрестностях.
Особенно явственно это ощущаешь в Кохимаре, рыбачьей деревушке в пригороде столицы, где был написан  рассказ  «Старик и море» и еще долго после смерти Эрнеста Хеменгуэя  проживал его друг, капитан яхты Грегорио Фуэнтес ставший прототипом легендарного Старика.

Кохимар выглядит   плачевно.  В деревушке выделяются только 2 приятных для глаз объекта - площадка, где установлен бюст Хеменгуэя (на деньги местной рыбачьей общины) и фешенебельное, в сравнении с остальными запущенными грязными строениями, здание ресторана La Terrasa, где любил бывать писатель после возвращения с рыбной ловли.

В ресторане не было ни одного посетителя, и мы ограничились покупкой мороженого и рассматриванием фотографией Хеменгуэя и моря на стенах заведения.

Следующая попытка погрузиться в мир писателя оказалась для нас  более успешной.
Это произошло днем позже в старой Гаване - в 10-ти  метрах от Кафедральной площади находится  ресторан "Bodeguita del Medio". Там было весьма оживленно.

На первом этаже нам сразу же предложили выпить излюбленный напиток писателя – мохито и мы не отказались даже от пары. На втором этаже звучала музыка, мы пообедали бобовой похлебкой и рисом – то, что выделял в местном меню Хеменгуэй. В завершении обеда официант вынес нам фломастер - все стены заведения испещены росписями посетителей "Bodeguita del Medio», непостижимым образом Саша отыскал нетронутое каракулями местечко на синей оконной раме ресторана. Черкнул наши имена. Одним росчерком фломастера мы влились в историю  Кубы и известного американского писателя. Вуаля!

До третьего ресторана "El Floridita", где любил бывать Хеменгуэй и где  обещают попотчевать другим не менее знаменитым ромовым коктейлем – дайкири, мы в тот день не добрались. Хотя, уверенна, что дайкири бы не подкачал!

В Гаване пошел дождь. И достопримечтаельности, которыми мы могли довольствоваться в  непосредственной близости от отеля «San Miguel», где мы остановились, ограничились до ресторана на набережной, названного по имени известного чилийского поэта и дипломата "Pablo Neruda", и ресторана "Cabana" в холле "San Miguel".

В этот день в  «Pablo Neruda» в честь поэта мы заказали чилийское белое вино и блюда из креветок с пафосными названиями «Signe of poets». Продолжили в  -  в  "Сabana", заказав лобстера и еще по бокалу белого вина. Принесли не белое, а красное, и не чилийское, а кубинское, хотя до этого момента я была твердо уверенна, что на Кубе не производят вин. Лобстеры также оказались совсем не те, что у Вивьен… Но вцелом церемония поглощения пищи и вина в сопровождении незамысловатого кубинского сервиса, сближало нас с теми, кто ощутил нечто подобное здесь на Малеконе.

Находясь в Гаване пару дней, мы предпочли классическому набору маршрутов небольшие пешие прогулки, посещение местных ресторанчиков и слушание в номере под звуки дождя Hasta siempre Comandante Чегевара. За подобное времяпрепровождение я поначалу, признаться, даже испытывала неловкость (может стоит-таки посетит Музей Кубинской Революции или знаменитое кабаре «Кабана» в респектабельном районе Гаваны в  16-ти километрах от его центральной части ?). Вечером,  зайдя в Интернет и читая новости с Родины –«ЮВТ объявила себя Господом Богом. Страну завалило снегом. В Донецкой области замерзли бомжи. В Одессе объявили чрезвычайное положение».., - решила, что мы ничего не потеряли, даже наблюдая из окон номера в отеля Гавану, в которой  идет дождь…

Было хорошо.Тихо, светло и красиво. Как в рассказе Хеменгуэя.

Может, за этим он сюда возвращался…

Сьенфуэгос, французский акцент

Акцентом следующего дня явился Эдгар. Он подсел к нам в машину после радостного возгласа Райса, которому мы, к сожалению, были вынуждены отказать в уроках дайвинга, и проститься в райное ближайшего от Тринидада пляжа Ла-Бока, поскольку решили двинуть через Сьенфуэгос на Гавану.

Эдгар расположился на заднем сидении и сразу же проявил великолепное знание английского языка, он с радостью согласился показать нам Сьенфуэгос, где жил его отец и куда мы согласились его подбросить. Он сразу же подтвердил, что обожает Кубу, но жить здесь невероятно трудно, за общение с иностранцами полиция может посадить в тюрьму или наложить огромный штраф. Работает он, не покладая рук за 30 долларов в месяц, поэтому не может позволить себе ни семьи, ни машины.
О чем можно говорить со славным кубинским пролетарием? О жизни он рассказал, а мифы трогать опасно…
К этому моменту миф про Комманданте Чегевара приобрел для меня прояснился.
Вы когда-нибудь видели открытку с Чегеварой?

С таким лицом, как у Че, можно было выиграть не только революцию. Не знаю, был ли рожден Чегевара,чтобы  стать мифом, но то, что он оказался блестящим материалом для него - вне всяких сомнений. Про него на Кубе сложены сотни протяжных уличных песен, а футболки, кепки, фотоальбомы с его изображением до сих пор расходятся гигантскими тиражами и являются для приезжих на остров основным сувениром. Улыбчивый, красивый, свободолюбивый Че - символ того, что обрели кубинцы взамен долголетнего рабства. Он жил, как герой, в вечной непримиримой борьбе (после победы революции Чегевара не смог работать в политической системе Кубы и покинул страну поднимать революции в оставшейся части Латинской Америки). И умер, как настоящий революционен ( Че был казнен врагами в Боливии, позже его останки были перенесены на Кубу, в мавхолей города Санта- Клары). Пока я не встретила ни одного человека, равнодушного к этому мифу.

С Камиллой Сьнфуэгосом все было жестче, он также боролся за идеалы кубинской революции, умер за них, но даже тело его не было предано земле – по сути, Камилло вопротил в себе образ Национального героя Кубы. Поэтому его так почитают кубинцы и, наверное, так мало знаем мы.
Оставался Фидель. Вот о нем можно попробовать поговорить. Осторожно задаю вопрос нашему новому другу: - Ваш лидер, Фидель, сейчас тяжело болеет. Что вы думаете о будущем.- Эдгар только молча улыбается. – Кто будет следующим лидером?
– Это никто не знает. Никто! –  Широко улыбается  он.
Да, с мифами нужно острожно.., интуиция настойчиво сигналит, что после Фиделя Куба будет другой, совсем другой...
В последний раз окунаемся в водах, омывающих южное побережье Кубы, и быстро достигаем столицы провинции, носящей сходное с псевдонимом кубинского народного любимца – Сьнфуэгос.

В отличие от Тринидада, Съенфуэгос испытал на себе мощное влияние французской культуры, демонстрирует свои прелести в виде бульваров, Малекона и двух-этажных нарядных вилл.

Завершающим аккордом этого архитектурного ансамбля является центральная площадь Сьнфуэгоса, на которой разместился офис (размером с Владимирский собор) местной Компартии.

Нужно отдать должное - во все времена революционеры умели выбирать офисы для переворотов. Дворцовые виллы на Малконе обладают  своим очарованием, но недостаточно масштабны для проведения подобных мероприятий. Вот Зимний Дворец - это да. Чуть позже в Гаване я не преминула осмотреть холл гостиницы огромной многоэтажной Либре , которую в свое время заняли пламенные кубинские барбадосы во время освободительной революции  (нынче на територии квартал  размещается огромный интернациональный отель).
 Здесь удивило другое – что кубинские революционеры сумели сохранить уникальные церковные сооружения и архитектурные строения дореволюционного времени.
В этом смысле город дает полное представление про уникальность острова, где можно наблюдать многоголосие стилей – мавританский, колониальный, барочный…

Прощаясь, я вручаю Эдгару футболку с надписью «Фронт Змин», захватила я ее с собой, исходя из соображений, мол, пусть знают кубинцы, что и в Украине есть герои, пускай напускные и ненастоящие, но все-таки...
Эдгар обрадовался футболке , как ребенок, его лицо излучало первозданное счастье.
И я подумала, что, рожденный в мирное время в Сьнфуэгосе, сохранившем очертания далекой призрачной Франции, в нашем подарке он рассмотрел прежде всего искренний жест благодарности и совсем не обратил внимание на политтехнологическую фишку…

Мы обменялись адресами, свою электронку Эдгар прописывает дважды, чтобы мы разобрали его почерк и обязательно прислали фото.

Сделаю это обязательно, как только вернусь, Амиго, Эдгар!

Все наслаждения Тринидада

Лобстеры от Вивьен. Никогда не забуду эти лобстеры. Когда их подали в столовой пристройке, я поняла, что это за ними мы проехали пару сотен километров по пыльной дороге, сквозь радуги и ливень, сквозь провинции и закаты, по запутанным трасам и пустынным перекресткам провинций Сьнфуэгос и Матансас. Мы мчались полсуток, преодалевая путь в 300 километров, к лобстерам сеньориты Вивьен под чесночным соусом.

Вивьен была энергична, хороша собой, очевидно, что ее крепкое тело и грудь, и выразительные синие глаза привлекали не только взгляды лучших мужчин Тринидада. Они увивались вокруг нее 24 часа в сутки - Райс привел нас в ее дом, лобстеры на огромных тарелках ей помогал подносить другой, утром третий объяснил нам, как добраться на авто до местного пляжа Ла-Бока… Вивьен совсем не похожа на революционерку, скорее на плантаторшу, великолепно управляющей своим небольшим хозяйством, включающим несколько комнат, которые она сдавала внаем, готовку еды.

 Комнаты заслуживают отдельного описания - они являются частью реального колониального дома на вершине Тринидада. Прохладные стильные колодцы, с анфиладами комнат, на стенах которых фотографии членов семьи в богатых рамах, сдержанная деревянная мебель внутри, высокие решетки на окна с вечно закрытыми разноцветными ставнями снаружи.

Только «наша территория» включала открытую прихожую - в глубине фонтанчик с белыми амурами, чуть повыше витиеватая лестница на смотровую площадку, предназначающуюся для сушки белья и принятия солнечных ванн, современная туалетная комната и спаленка на 2 персоны. (Все это стоило значительно дешевле, чем в гостинице на курорте). Конечно, оставался открытым вопрос лицензии хозяев дома /гостиницы на подобного рода деятельность, но, думаю, и этот вопрос у Вивьен был решен также великолепно, как и все другие вопросы ведения хозяйства.

В прошлом Тринидад был городом богатых землевладельцев, которые изрядно разорились, когда место сахарного тростника на острове появилась сахарная свекла. И до, и после революции тринидадовцы держались изолировано от всей остальной части населения острова что, по сведениям всех туристических справочников, и помогло сохранить очарование данной местности, окруженной нынче прекрасными национальными парками.

Да, в очаровании Тринидаду не откажешь, хотя интересный факт - именно здесь кубинской революции было оказано серьезное сопротивление местными жителями.

Сидя в кафе Чанчара вблизи главной городской площади и распивая соответствующий напиток (чанчара - коктейль из меда, лимона и рома был весьма популярен во времена борьбы с колониалистами в начале прошлого века), мы немало узнали про командармов кубинской революцию. Например, тот факт, что из трех знаменитых комисаров – Фиделя, Чегевары и Сьенфуэгоса народным любимцем был … Камилло.

- Мы о не совсем мало знаем… Фидель правит и по сей день, миф о Чегеваре жив и по сей день, а вот про Камилло…

-O! Он исчез, в воздухе, так и не дождался победы революции. – Грустно вздыхает пожилой кубинец, торгующий сигарами, он пробует иллюстрировать историю кубинской революции сувенирными фотографиями, а после третьей чанчары он угощает нас сигарой бесплатно.

Мы без раздумий приобретаем у него целую пачку после знакомства с историей и распития четвертой чашки чанчары, плавно двигаемся домой, раздавая по ходу движения сувениры беременным и пожилым кубинкам (в расход идет все – от мыла до пляжных подстилок, гребешков и конфет). На ужин – великолепная рыба и десерты на французский манер о Вивьен. Когда она только готовит? Не знаю.

Слышу только непрекращающуюся болтовню по телефону, крики попугая в клетке.

Дорожный штурм (траса Варадеро-Тринидад)

На следующее утро варанчики с купированными хвостами разбегаются из-под моих ног со скоростью движения автомобиля по главной кубинской трассе Гавана - Сантьяго-де-Куба. Я была в ярости. Машину, которую мы договорились взять в аренду 3 дня назад, чтобы пересечь остров с севера на юг, в наличии у арендодателя не оказалось.


– Ай-я-йай, забыл, - ласково ударяет себя по голове пожилой кубинец, не выпускающий изо рта сигарету. – Завтра придет ваша машина и поедет. Остался только джип, но он стоит…- Листает бумаги, стучит на калькуляторе, называет цифру. Разумеется, цифра - в два раза выше оговоренной стоимости машины.

Ясно, что нашему арендодателю попросту подвернулись более проворные туристы, и он смог пораньше получить Куки (местная валюта) с аренды машины, судьбу которой он по нелепой случайности «упустил из виду». Все, как в Одессе.

Беру велосипед (благо 2 свободных часа ежедневно включены в проживание в отеле) и еду на поиски машины. Трудность состоит в том, что сдать машину мы хотим в Гаване, а не в Варадеро, и это существенно сужает круг поиска. Выясняется, что найденные малолитражные авто по стоимости не уступают джипу, который остался у нашего арендодателя. Возвращаюсь в отель, чтобы арендовать джип…

- А-а-а-, снова ласково ударяет себя по макушке кубинец. – Уехал ваш джип, машин вообще нет. С этого момента варанчики начали разлетаться из-под моих ног. Снова беру велосипед, кручу педали, жара. Заскакиваем (в последний раз!) в отель забрать вещи и выпить по чашке прощального безалкогольного коктейля. По ходу выясняется, что низкая цена на авто в отеле не включала оплату бензина, который на Кубе стоит больше, чем в Киев – эмбарго! А машина, которая арендована нами в соседнем, включает.

Таким образом, разница в стоимости аренды автомобиля – везде приблизительно одинакова, поскольку все отели, аренды и туристические компании – давно монополизированы государством. Есть же на Кубе справедливость!

Варадеро разражается ливнем. Варанчики спрятались в траве и в многочисленных трещинах фундамента и лестничек гостиницы. Мы наконец-то трогаемся в путь. Но здесь начинается новая история.

Не знаю, кто уполномочил господина Томаса Кука изобиловать в своих туристических справочниках про Кубу прилагательными «привлекательные, очаровательные путешествия». Дороги на Кубе отвратительные, в ямах можно легко потерять колесо или бампер, количество указателей весьма скромное. На заборах, стенах и промышленных объектах повсеместно превалируют лозунги на испанском языке, в которых периодически теряются трудноразличимые названия городков и провинций. Люди отзывчивые, но рассчитывать можно только на эмоциональное восприятие и обильную жестикуляцию, да и встретить их можно только в деревнях, стоящих друг от друга в десятках километров.

На одном из перекрестков нам повезло с крестьянскими потомками барбадосов, которые чистили апельсины огромным ножом, выглядели грязными, изможденными и равнодушными, но показали нам верное направление, когда мы заплутались в узле проселочных дорог провинции Матансас.

После пересечения главной транспортной жилы острова и въезда в провинцию Сьенфуэгос окружающая обстановка поменялась в сторону большего разнообразия – опрятные домики, перед некоторыми на пустынных клочках земли были даже высажены розы, чистые дорогие, много зеленых деревьев, внятные указатели, великолепные горные пейзажи.

Попеременно жара сменялась ливнем, и в нескольких местах нам даже посчастливилось наблюдать несколько радуг одновременно.

Последние лучи заходящего солнца над южным берегом острова открыли, наверное, самые красивые природные ландшафты, которые удалось наблюдать на Кубе - справа - бухты с богатыми виллами, слева - горы, утыканные бедными крестьянскими домиками.

В Тринидад мы въехали в сумерках, грохоча колесами по булыжной мостовой, и мы были практически сразу взяты в оборот голубоглазым смуглым кубинцем Райсом. Он предупредил нас, что въезд в центра города на автомобиле закрыт. За полсекунды мы договорились с ним про апартаменты, которые он нам покажет в центре. Все заграждения пали. Мы въезжали в Тринидад, как короли. Решетки, преграждающие путь, были открыты. Райс привел нас к дому, который был до неприличия хорош внутри и прекрасно подходил для постоя двух усталых тел. Но это был не финал. Вошла хозяйка.

Первое касание. Варадеро

Курорт Варадеро – кубинская матрица. Песчаная кишка полуострова Икакос специально отдана государством иностранным отдыхающим. Сюда приезжают в основном, чтобы попить ром, покурить сигары, вкусно поесть (all inclusive и отлчиная кухня), посмотреть на аматорские кабаре, подвигать бедрами на пляже под звуки латинских мелодий и ополоснуться в бирюзовых безвизовых водах Карибского залива. (Еще говорят, на Кубе есть и другие дешевые наслаждения, однако место, где мы остановились, оные не наблюдались). На территории гостиницы можно также наблюдать бесплатный цирк в исполнении бесстрашного пальмолаза, демонстрирующего нам чудеса передвижения по голым стволам пальм с заткнутой за пояс веревкой (веревка предназначается не для страховки, а для бесперебойной доставки кокосов). За пределами – приятно радуют другие ностальгические раритеты, знакомые со времен Советского Союза  - как то выжигание на дощечках, пионерские галстуки, мороженое. Вот чего на Кубе нет, так это носильщиков.

Остров Свободы жестко разделен на две половины – тех, кто приехал и развлекается и тех, кто здесь живет, работает за 30 долларов в месяц, влюблен в Кубу и счастлив (счастье – категория социальная, и на Кубе по определению счастливы абсолютно все).

Вообщем, после 2-х суток безбедного сытого пребывания Варадеро мы решились на подвиг - опробовать мопеды, выбрав для этой цели Карденас или Город Флаг (именно здесь в 1850-м году впервые взвился в небо национальный флаг).

 Карденас, находящийся на расстоянии 16-ти километров от курорта, мы беспрепятственно достигли в образе юного Чегевары из фильма «Дневники мотоциклиста».

Раздолбанные мопеды требовали неимоверных физических усилий, чтобы их завезти. Поэтому я поклялась не глушить «пластмассового коня», фото-снимки и обзорную экскурсию пришлось делать на ходу, стоя в странной позе, при этом удерживая худыми ляжками ревущий мопед. Передвигаясь по кубинской деревушке в таком темпо-ритме мне было трудно разобрать, что из себя представляет замечательное здание голубого цвета – современным городским вокзалом или бывшим знаменитым заводом Арречабала.

Строение выглядело мистически, а пространство, открывающееся за ним, открывало символ утраченного времени - сквозь огромную арку фасада просматривался, стоящий на единственной колее, товарный состав (в то же время поезд мог оказаться и перевозной вагонеткой). Помимо мистического вокзала-фабрики удалось также рассмотреть ряд знаковых мест - порт, завод, и кладбище, и при этом огромное число разрушенных построек.

Город создавал впечатления декораций киносъемочной площадки, которые временно заселили кубинцами. Пока не наступил момент истины - падения Саши с мопеда. Думаю, глядя на хлюпнувшихся в лужу на ревущем мопеде в центре Города-Флага богатого буржуа с Варадеро, где за номер платится примерно 100 евро за ночь, у жителей Карденаса наступил быстрый рефрейминг, а у нас - воссоединения с реальностью и кубинским народом.

Нужно понимать, что в сознании местных кубинцев курорт Варадеро – совсем не Куба, а место дислокации иностранных богатых туристов, которое является декорацией из другого фильма, и прекрасным место демонстрации «их нравов».

После этого момента время нашего пребывания в кубинской матрице лично для меня вышло. Было решено незамедлительно возвращаться в объятья туристического Варадеро, чтобы уже на следующий день положить конец нашему буржуазному образу жизни на острове и отдаться Кубу такой, какая она есть.

Они называют ее КЬЮБА

Орения

Обычно нам хватаем времени на все, кроме вдохновения!
Я случайно попала на ее мастер-класс (чужая контрамарка). Меня тронул ее живое выступление. Заинтересовала ее концепция, простая и исчерпывающая – для того, чтобы измениться, необходимо осознать, а для анализа нужно проанализировать свои корни (генеалогическое дерево) и прислушаться к себе (понять свое истинное призвание). Она называет это корни и крылья.

Вчера я для себя открыла израильтянку Орению Яффе-Янаи, она приезжала в Киев презентовать свою книгу Генетический код личности. Как найти и реализовать свое призвание". И я вдохновилась, глядя на нее - на эту крошечную и сильную 60-ти летнюю женщину, которая спокойно сочетала в себе и корни, и крылья, и сопереживание, и радость. Такая вот редкость. Придя домой, села за ее книгу - связку историй обретения себя, за которой стоят лица и судьбы, и трепет, и боль перерождений тех, кому она пыталась помочь. Это была без сомнения ее собственная история - после того, как она потеряла любимого отца, начала писать. Советую прочесть…